Это исторический факт, что старший сержант Иннокентий Смоктунович сменил фамилию на Смоктуновский по просьбе директора норильского театра во избежание депортации из северного города, или, что еще хуже, ареста. Правда, как сказала замдиректора музея истории МХАТ Марфа Бубнова на открытии выставки в фойе норильской маяковки, обсуждался еще более радикальный вариант – псевдоним Славянин.
Марфа Бубнова в Норильске
Выставка в заполярном театре преимущественно из фотографий семейного архива Смоктуновского, причем предоставлены они дочерью актера Марией и внучкой Анастасией, последняя стала первым зрителем главного подарка норильчан памяти русского Гамлета – камерного спектакля с VR-технологиями «Быть Смоктуновским».
Как Смоктуновский изменился после суффикса в фамилии
"Норильск в воспоминаниях деда – особенное место. Здесь он впервые профессионально работал на сцене: антураж арктического послевоенного лихолетья – захватывает. Да и выбрал он его, как сам впоследствии объяснял, от безысходности. Как бывшему военнопленному, ему было объявлено, в его 21 год, что в 39 крупных городах СССР жить он не может. Зато потом признался, что "в Норильск поехал потому, что дальше него меня, бывшего военнопленного, никуда не могли сослать – разве что на Северный полюс… Но там же прошел прекрасную профессиональную школу. В Норильске работали многие ссыльные актеры: Георгий Жженов, Эда Урусова, Константин Никаноров. Такое созвездие актеров можно было встретить только в старом Малом или во МХАТе. Благодаря им я и стал артистом", - рассказала Анастасия Смоктуновская.
Часть выставки в фойе театра
24 роли за почти 5 лет в Норильске, первая слава, потраченное здоровье из-за чего поспешил уехать с Крайнего Севера: "в своей добровольной ссылке я провел четыре года, подорвал здоровье, потерял все зубы", - но утвердившееся понимание, что актерство – главное предназначение и призвание Кеши Смоктуновского.
"Однажды я сказал Смоктуновскому: "Кеша, ну я, ссыльная морда, мне отсюда никуда нельзя уехать, а ты-то какого дьявола здесь сидишь? Молодой, способный, да тебе Бог велел быть в большой жизни!", - вспоминал Георгий Жженов, тогдашний заключенный Норильлага, на глазах которого рождался и гранился актерский гений Смоктуновского.
Сцена и зрительский зал в дополненной реальности
"Быть Смоктуновским" - вполне может стать событием в театральном мире России. Зрительный зал – на сцене, сцена – на сцене и вокруг нее, включая зрительный зал. Есть и реквизит, и выстроенные декорации и, как полагается, рояль в кустах. Актер – один, вернее два-в-одном – Иннокентий Смоктуновский и его сквозьвременная инкарнация Николай Качура, гитисовец, пять лет играющий в труппе Норильского Заполярного театра драмы имени В.В. Маяковского.
Первые овации на премьере спектакля "Быть Смоктуновским"
Зрителей предполагается немного, человек пятьдесят, и каждый получает кроме вращающегося кресла VR-очки, что, во-первых, ставит каждого в центр повествования, а, во-вторых, задает высокую камерность и модную ныне иммерсивность. Качура в образе лавирует и между зрителями, и вокруг них, ездит на велосипеде, вальсирует со своим альтер-эго: плащом и шляпой – неотъемлемыми элементами жизненного образа великого Смоктуновского.
Итак, актер один – но величины его образа хватает настолько, что, кажется, будто он закрывает образами сотни людей и эпохи разом. А VR-технологиями режиссер спектакля Анна Бабанова злоупотреблять не стала, включены они в действие раз семь-восемь, но на всю катушку: созданный методом дип-фейк с обработкой ИИ, натурально "живой" Иннокентий Михайлович читает свои монологи и просто размышляет о жизни – на берегу моря, в кельтских пустошах, зале МХАТа, гримерке и парке. Откуда, кстати, в тройке, шляпе и неизменном плаще, уезжает в вечность в возвращенном ему мирозданием белом велосипеде из детства. Занавеса не будет!
Заполярный театр, волею судеб получивший корневой сценический фундамент из талантов русской творческой элиты, всю свою последующую жизнь старался не растерять с ней ментальной и родственной связи. Именно к сцене у тех, кто появлялся на норильских подмостках, никаких автобиографических претензий не было. И не покривлю душой, если предположу, что не носи уже Заполярная драма имени Маяковского, то имя Смоктуновского норильскому театру пришлось бы впору и по праву.
Фото Денис Бородин
