«Сибирский. Новостной» продолжает рассказ о народных промыслах, на которых держится культурная память нашего огромного края. Мы уже бродили по тайге – разгадывали загадки узоров эвенкийского бисера, разглядывали каменных львов, которых, ни разу не видев живого льва, вырезали тувинские мастера. Сегодня наша дорога ведёт в бурятскую степь.
Здесь всё начинается с коня. Вернее, его гривой и хвостом. Из этого, казалось бы, бросового материала бурятские мастерицы научились создавать вещи, которые парадоксальным образом соединили в себе предельную утилитарность и высокое искусство. Но прежде, чем стать музейным экспонатом, конский волос успел поработать.
Что держало юрту и обувало ноги
Буряты – народ практичный. Они заметили, что волос коня не боится влаги, не гниёт, не выцветает и, если его скрутить в верёвку, то её прочность не уступит стальной проволоке. На таких верёвках, между прочим, держалась обшивка юрты. Представьте себе: дом кочевника, который собирается и разбирается за час, висит буквально на конском хвосте и выдерживает степные ветра.
Из волоса плели вожжи и подпруги для сёдел, рыболовные сети и сита, путы для тех же коней, мешки для муки и зерна. Но самыми распространёнными стали ковры таар. Грубоватые, но невероятно износостойкие. Их стелили на сундуки и деревянные диваны, укрывали ими седла, подкладывали под матрасы. Говорят, хороший таар и через сто лет выглядит как новый: моль его не ест, солнце не выжигает.
Таар – сто лет гарантии. Фото: Юрий Сомов/РИА Новости
А ещё были пантлы – нечто вроде лаптей, только из конского волоса. Их надевали поверх кожаных ичигов, чтобы защитить дорогую обувь от степной грязи и слякоти. Остроумно, дёшево и сердито. Износились пантлы – сплёл новые. Хвост-то у коня снова отрос!
Волос, по которому спускается благодать
Вообще к конскому волосу буряты относились с огромным почтением. Не только как к материалу, но и как к существу почти сакральному. Считалось, что именно по конскому волосу духи предков спускают в дом благополучие и счастье. Верёвки, опоясывающие юрту, были не просто конструктивным элементом – они выполняли роль оберега, защитного круга, через который не пройти злым духам.
Буряты у юрты, ХIХ век. Источник: muzeyrb.ru
Примечательно, что волос никогда не красили. Никакой марены, никакой охры, никакой химии. Мастерица добивалась рисунка исключительно за счёт природной палитры: чёрный, коричневый, рыжий, редкий драгоценный белый. Цвета подбирались с удивительной точностью – глаз кочевника различал десятки оттенков там, где городской житель увидел бы просто «гнедой» или «саврасый».
Как ушло и вернулось ремесло
В XX веке случился… прогресс. Фабричные верёвки оказались дешевле и доступнее, юрты сменились домами из бруса, пантлы стали никому не нужны – резиновые сапоги надёжнее. Старые мастерицы уходили, не успев передать внучкам тайну скручивания нити. К 1960-м годам казалось, что искусство, которому сотни лет, благополучно умерло, и осталось лишь записать его в фольклорные архивы.
Но тут случилось то, что этнографы называют «возрождением 1970-х». В 1968 году вышло постановление Совета Министров о развитии народных промыслов, за ним – ещё одно. По стране поехали экспедиции, разыскивая мастеров, которые ещё помнят, как это делается. Нашли таких мастериц и в Бурятии. Вот тут начинается новая история.
Мастера, которые сплели занавес
Ключевая фигура здесь – Светлана Ринчинова. Именно она в начале 1980-х годов взялась за невозможное: соткать театральный занавес из конского волоса. Представьте себе объём: восемь на двенадцать, больше ста квадратных метров. Вес – около тонны. Это был, без преувеличения, подвиг.
Светлана Ринчинова – выпускница Ленинградской консерватории и основоположница искусства гобелена из конского волоса. Источник: minkultrb.ru
Работали коллективно: Светлана Ринчинова руководила группой мастериц, эскиз создавали художники Даши-Нима Дугаров, Эдуард Аюшеев и Солбон Ринчинов, а плели – десятки женских рук. Занавес «Ургы» до сих пор украшает сцену Бурятского академического театра драмы. И до сих пор остаётся единственным в России гобеленом такого масштаба из конского волоса.
Уникальный гобелен ткали семь месяцев. Источник: правительство Республики Бурятия
Среди тех, кто работал над «Ургы», была и совсем ещё молодая тогда Баярма Дамбиева. Выпускница Московского института культуры, она пришла в художественные мастерские в 1982-м и осталась в этом ремесле на сорок лет. Её гобелены легко узнать: они отличаются особой деликатностью, тонкостью цветовых переходов, почти акварельной мягкостью. Работы Дамбиевой хранятся в музеях Москвы, Иркутска, в коллекциях за рубежом.
«Белый старец» – уже не просто коврик, а философское высказывание. А. Цыбикова (автор). Б. Дамбиева (ткач)
2022 году Баярмы Дамбиевны не стало. Но остались её ученицы и внучка Ринчена Батоева, которая продолжает ткать по эскизам бабушки.
Станок, который вернулся из чертежей
В 2021 году случилось ещё одно важное событие. Художник из Усть-Ордынского национального центра художественных народных промыслов Екатерина Осипова восстановила традиционный бурятский ткацкий станок. Не по памяти, не по догадкам – по старинным рисункам известного этнографа Сергея Балдаева.
Традиционный ткацкий станок. Источник: muzeyrb.ru
Это была кропотливая реконструкция – чертежи не передают тактильных ощущений, не рассказывают, с каким усилием должна натягиваться нить и под каким углом стоять бердо. Осипова справилась. Сегодня этот станок установлен в постоянной экспозиции Усть-Ордынского национального музея.
Екатерина Осипова. Фото: orda-info.online
К слову, Екатерина пришла в ремесло не по наследству. Она училась в Улан-Удэ, в Республиканском училище культуры и искусств, у той же Светланы Ринчиновой. А потом встретила своего будущего мужа Ефима. Теперь они работают вместе. Их гобелены хорошо известны ценителям. И в каждой работе – всё тот же конский волос, промытый, рассортированный по двадцати оттенкам коричневого и вручную скрученный в нить.
Рога барана и воловьи ноздри
Бурятский гобелен говорит на языке орнаментов. И этот язык довольно конкретен. Самый распространённый мотив – «бараний рог» (эбэр угалза). Закрученная спираль, символ плодородия, богатства, процветания. Плетёшь ковёр с таким узором – как будто просишь у вселенной: пусть скота будет много, пусть род продолжается, пусть чаша будет полна. Часто встречается и хамар угалза – «воловьи ноздри». Тоже благопожелательный знак, тоже связанный с приумножением стада.
Фото с выставки «Мир гобелена Бурятии». Источник: eurasia-art.ru
В старинных таарах узоры были строги: вертикальные полосы, шахматная клетка, геометрия. Современные гобелены – совсем другое дело. Это уже живопись, только вместо масла и холста – конский хвост и кропотливый труд. Мастерицы ткут портреты, пейзажи, сюжетные сцены. Но древняя символика никуда не исчезает: она уходит в подтекст, вплетается в современную форму.
Где учат на ткачей
В Колледже традиционных искусств народов Забайкалья, который находится в селе Иволгинск уже три десятилетия готовят специалистов по художественному ковроткачеству. Факультет открыли в 1993 году по инициативе Даши-Нимы Дугарова – того самого, что придумал занавес «Ургы».
Теперь молодые мастера хранят и популяризируют древнее искусство. Фото: baikal-daily.ru
В 2020 году колледж выиграл президентский грант – миллион рублей на создание мастерской по плетению гобеленов из конского волоса. Теперь студенты не только сами ткут, но и учат всех желающих. В музее колледжа хранятся настоящие таары XIX века, привезённые из Иркутской области, переданные в дар местными жителями.
Бурятское плетение из конского волоса – удивительная история про то, как ремесло, которое считали мёртвым, вдруг оказалось живым. Про то, что иногда, чтобы двигаться вперёд, надо обернуться назад и внимательно рассмотреть чертежи столетней давности. И если где-то в Улан-Удэ, Иволгинске или Усть-Орде девушка с веретеном в руках скручивает в нить хвост своего коня, значит, нить не прервалась. И не прервётся.
Заглавное фото: minkultrb.ru
