За штурвалом самолета Ан-2 сидел молодой мужчина, сердце которого бешено колотилось. Он понимал: это последние минуты его жизни.
– Где вы? – раздался в кабине строгий голос диспетчера, который уже понял, что самолет поднялся в воздух без разрешения.
– Ищите меня на улице Степная, дом 43/1, прощайте, моя фамилия Серков.
После этого в кабине наступила тишина, перемешенная с ревом двигателя и шумом крови в ушах молодого пилота. Через несколько мгновений Ан-2 с оглушительным грохотом врезался в пятиэтажку...
«Сибирский.Новостной» продолжает цикл о техногенных и природных катастрофах Сибири. Ранее мы рассказывали о Чуйском землетрясении 2003 года, аварии на Саяно-Шушенской ГЭС, страшном пожаре в Барнауле, наводнении в Тулуне в 2019 году, о крушениях Ил-76 под Абаканом в 1996-м и Airbus A310 в Иркутске в 2006 году, а также о трагедиях на шахтах «Ульяновская» и «Распадская».
Сегодня отправимся в Новосибирск 1976 года. Ровно полвека назад здесь случилась авиакатастрофа, за которой стояли семейный конфликт и цепочка нарушений, позволивших Владимиру Серкову поднять самолет в воздух и беспрепятственно направить его к жилому дому.
Самолёт пробил стену возле лестничной клетки между третьим и четвёртым этажами. Фото: bsk.nios.ru
Последний полет
Рано утром Серков приехал в «Новосибирск-Северный» и предъявил поддельное оперативное задание, в котором не было указано время вылета. Медицинский контроль он прошёл, после чего получил документы на самолёт. Обычная предполётная подготовка при этом не проводилась.
Дежурный по стоянке передал Владимиру ключи от Ан-2: пилота здесь хорошо знали, поэтому его просьба не вызвала подозрений. Он объяснил, что собирается проверить двигатель и перегнать машину на другую стоянку.
Самолёт был заправлен примерно 800 литрами бензина. Серков запустил двигатель, запросил разрешение на руление на стоянку другого лётного отряда и получил его. Но, оказавшись у лётного поля, развернул Ан-2 и направил его к рулёжной дорожке. В 8:06 самолёт поднялся в воздух.
Для диспетчерской службы это стало неожиданностью. Через несколько минут удалось установить связь с пилотом.
– Где вы? – раздался в кабине строгий голос диспетчера.
– Ищите меня на улице Степная, дом 43/1, прощайте, моя фамилия Серков.
После этого связь оборвалась.
Ан-2 тем временем продолжал снижаться к жилому кварталу. Над домом самолёт прошёл несколько раз. По свидетельствам очевидцев, Серков пытался выйти на определённую часть здания, однако высокий тополь мешал прямому заходу. После разворота самолёт вновь пошёл к пятиэтажке.
В 8:16 Ан-2 врезался в дом. Самолёт пробил стену возле лестничной клетки между третьим и четвёртым этажами. Двигатель оторвало и отбросило внутрь здания, а разлившийся из баков бензин почти сразу вспыхнул.
Удар пришёлся в ту часть дома, где находилась квартира родителей жены Серкова. Сама супруга и маленький сын в то утро там не были. В соседних квартирах люди ещё спали, собирались завтракать и начинали обычный воскресный день, не подозревая, что через несколько минут их жизнь разделится на до и после…
Остатки самолета Ан-2. Фото: bsk.nios.ru
Огненный капкан
После мощного удара двигатель Ан-2 влетел в комнату и рухнул прямо на кровать, где спали шестилетний Олег и четырёхлетний Саша Тяпкины. Мальчиков привела к бабушке их тётя Галина Дегтярёва, чтобы искупать: в доме детей отключили воду. Металлическая конструкция буквально расплющила детей.
Ударная волна и вспыхнувший огонь не оставили шансов и самой 25-летняей Галине. После пожара девушку практически невозможно было узнать. Родственники рассказывали, что ее опознали по бигуди, которые огонь буквально вплавил в обуглившиеся останки.
Бабушка мальчиков оказалась единственной, кому удалось выбраться из квартиры живой. Спасаясь от огня, она выпрыгнула из окна. При падении женщина получила тяжёлые травмы: обе ноги и правая рука были сломаны.
В соседней квартире находилась семья Пушенко – Владимир, Маргарита, их четырёхлетний сын Егор и годовалая Аня. Владимир успел вынести маленькую дочь. Маргарита и Егор остались внутри горящей квартиры и получили тяжёлые ожоги. Позже их доставили в больницу.
По воспоминаниям жильцов, первые секунды никто не мог понять, что произошло. Из подъездов выбегали перепуганные жители, некоторые решили, что началась война и бомбёжка. В стене дома зияла огромная пробоина, возле подъезда горел хвост самолёта.
Внутри здания огонь отрезал лестницу. Те, кто находился на верхних этажах, не могли спуститься обычным путём и один за другим подходили к окнам. К ним пожарные приставляли лестницы, снизу натягивали простыни и одеяла. Детей передавали наружу, взрослые выбирались следом. Во дворе люди принимали тех, кого удавалось спустить, пока из окон продолжали доноситься крики о помощи.
Некоторые жильцы не могли ждать, когда до них доберутся спасатели, и прыгали вниз. Одни отделывались переломами, другие получали тяжёлые травмы. Одна из женщин с пятого этажа прыгнула на натянутые простыни, но ткань выскользнула, и она разбилась насмерть.
Итог безумства
Когда пожар закончился, стали известны первые итоги трагедии. Сам Серков погиб при столкновении: удар оказался настолько сильным, что пилоту оторвало голову. В квартире, куда влетел двигатель, погибли шестилетний Олег Тяпкин, его четырёхлетний брат Александр и Галина Дегтярёва.
В соседней квартире от ожогов пострадали Маргарита Пушенко и её четырёхлетний сын Егор. Ребёнок умер в больнице 4 октября. Маргарита после ухода сына ещё некоторое время боролась за жизнь, но полученные ожоги оказались смертельными и для неё.
Мать Олега и Саши Тяпкиных не пережила гибель детей: примерно через неделю после трагедии она умерла от сердечного приступа.
Сам дом тоже понёс серьёзный ущерб. Удар пришёлся в район лестничной клетки между третьим и четвёртым этажами, были повреждены несущие конструкции. Всего пострадало около тридцати квартир.
Владимир вместе с женой Ольгой. Фото: предоставлено родственниками Владимира Серкова для «Комсомольской правды»
Месть, за которую заплатили невинные
За несколько часов до того, как самолёт пробил стену жилого дома, Владимир Серков ещё оставался для окружающих обычным молодым лётчиком. Ему было 23 года. За плечами – Бугурусланское лётное училище, работа вторым пилотом и несколько лет службы в Западно-Сибирском управлении гражданской авиации. С октября 1975 года Серков командовал Ан-2. К моменту трагедии он успел налетать 2605 часов, из них 731 – в качестве командира.
При этом проблемы, которые оставались за пределами лётной работы, уже давали о себе знать. В 1971 году у Серкова случился эпилептический приступ, позднее он получил травмы головы и стал жаловаться на постоянные боли. К врачам не обращался, опасаясь потерять допуск к полётам. На работе его продолжали считать подготовленным пилотом, а сведения о состоянии здоровья оставались скрытыми.
К 1976 году разрушалась и его семья. Жена Татьяна забрала маленького сына и переехала к родителям на Степную, 43/1. 20 сентября супруги подали заявление на развод, а заседание суда назначили на 30 сентября. До него оставалось пять дней, когда Серков в последний раз пришёл к дому родителей жены.
Вечером 25 сентября он увидел Татьяну на улице рядом с другим мужчиной. По её показаниям, это был знакомый, с которым она ненадолго остановилась поговорить, возвращаясь из аптеки. Серков дождался, пока они разойдутся, после чего ударил жену. Ссора продолжилась уже в квартире её родителей, где его остановили тесть и тёща. После этого он ушёл к матери.
Ночью Серков оставил записку. В ней он написал, что уходит из жизни и собирается забрать с собой жену и сына. Последний конфликт с Татьяной, как установила комиссия, стал для него той чертой, после которой он решил привести свой замысел в исполнение. Через несколько часов пилот приехал в аэропорт «Новосибирск-Северный».
Однако одного намерения Серкова было недостаточно, чтобы Ан-2 оказался в небе. Для этого ему пришлось пройти через несколько обычных процедур, каждая из которых в то утро дала сбой.
Комиссия обнаружила нарушения при медицинском контроле и предполётной подготовке, выдаче самолёта и работе диспетчерской службы. Эти выводы наряду с заключениями по аналогичному делу Тимофея Шовкунова, который в 1972 году направил самолёт в жилой дом в Ворошиловграде, стали основанием для пересмотра порядка допуска лётчиков к полётам.
После этих катастроф ужесточились требования к состоянию пилотов. Психологический отбор курсантов в лётных училищах официально существовал с 1964 года, однако теперь меры усилили и расширили: в частности, ввели обязательное психологическое тестирование абитуриентов лётных училищ, а для действующих пилотов стали уделять больше внимания наблюдению за их психологическим состоянием, а не только за физическим здоровьем.
Дом на улице Степной. Наши дни. Фото: Кирилл Кухмарь / ТАСС
***
Дом на улице Степной, 43/1 в Новосибирске стоит до сих пор. Внешне он почти не отличается от соседних пятиэтажек, разве что опытный глаз заметит, что нижние панели имеют рисунок в виде волн, а верхние – гладкие, без узора. Это следы ремонта: после трагедии три верхних этажа разобрали и отстроили заново. Сейчас в доме в основном живут новые люди, которые мало что знают о случившемся. Но те, кто помнит то воскресное утро, не любят возвращаться к нему в разговорах.
После ремонта жена Серкова хотела вернуться в квартиру, но соседи были против – не пустили. Семья переехала в центр Новосибирска. Многие из тех, кто пережил трагедию, тоже поспешили уехать, чтобы не вспоминать.
Официально о случившемся почти не писали: история была засекречена на двадцать лет. Но город все равно обсуждал это. Слухи передавались из уст в уста, обрастали деталями, иногда невероятными – будто лётчик перед падением кричал: «Прощайте, товарищи!».
Спустя десятилетия новосибирцы всё ещё обсуждают ту трагедию. Кто-то говорит о недопустимости сокрытия, кто-то – о том, что история ничему не учит. Но большинство сходится в одном: пятьдесят лет – срок достаточный, чтобы забыть. И недостаточный, чтобы простить.
Главное фото: нейросети
