Шишка, ставшая валютой: как заготовитель кедрового ореха кормил Сибирь и остался в тени

9 минут
Вторая «кормящая» профессия Сибири – о тех, кто читает кедрач по «смотринам» и держит в руках рынок, о котором почти не пишут
Шишка, ставшая валютой: как заготовитель кедрового ореха кормил Сибирь и остался в тени

Идея проекта «Профессии Сибири» проста и жёстка, как сибирский мороз: Сибирь – вызов, профессия – ответ. Когда вслед за Ермаком в Сибирь потянулись люди – кто по своей воле, кто по государеву указу, кто в кандалах – каждый вёз с собой своё ремесло. Но очень быстро выяснилось: сибирская среда принимает не всякое умение. Холод, расстояния, изоляция и ресурсы диктовали свои правила. Профессия становилась ответом на этот вызов. А когда менялся вызов – менялась или умирала и профессия. Были среди них «завезённые», а были те, без которых даже коренное население не представляло своего существования.

Мы начали с охотника-промысловика. Второй в этом ряду стоит фигура, которую почти не замечают, хотя именно она веками держала на себе целый пласт сибирской экономики. Заготовитель кедрового ореха. Шишкарь. Человек, для которого тайга – не декорация, а сырьевой цех, а кедрач – рабочий стол.

Промысел, который старше многих профессий

Заготовка кедровой шишки и орехов – промысел, который сложился в давние времена в Сибири. По свидетельству русских учёных, исследовавших Сибирь в XVIII веке, кедровый орех добывали все народы, проживавшие на этих землях. Но товарным, по-настоящему «кормящим» этот промысел стал, когда за Уралом утвердилась русская власть и в Сибирь потянулись торговые люди. В южном Прибайкалье добыча кедровых орехов по значению была второй отраслью в хозяйстве крестьянина после хлебопашества. Это не поэтическая метафора. Это бухгалтерия сибирской деревни: сначала хлеб, потом орех.

2 старое.png

Орех шёл и на стол, и на рынок, и на обмен. Фото: golos.id

Товарное значение промысла росло вместе с расширением рынков. Уже в 1830-х годах только из Верхнеудинского уезда в Иркутск доставлялось до 20 тысяч пудов кедрового ореха. Култук на Байкале был одним из главных поставщиков ореха на иркутский рынок, а сам орех отправлялся дальше – на экспорт, в Западную Европу. Задолго до того, как сибирская пушнина стала валютой империи, сибирская шишка уже была валютой местной – со своей ценой, своим рынком и своими правилами.

«Смотрины» шишки: как читали кедрач

Профессия заготовителя начиналась не с удара колотушкой, а с умения смотреть. В южном Прибайкалье, по свидетельству исследователя В. Демина, мужики ещё до окончания уборки урожая ехали в тайгу «смотреть шишку». Без «смотрин» в кедрачи не заезжали. Надо было определить, какой урожай ожидается, и внимательно приглядеться к кедровке – птице, для которой ничего не стоит буквально в один день «спустить» всю шишку с целых грив. Если кедровки на гриве много, заезжать в тайгу было незачем – она уже «обработала» урожай. Это была не мистика, а профессиональная диагностика: заготовитель читал лес, как охотник читает след.

3 кедровка.png

За осень одна кедровка может запрятать до 90 кг орехов. Фото: nature.sfu-kras.ru

Сам сбор был тяжёлым физическим трудом. Официальным сроком начала сбора орехов было 15 августа, и продолжался он примерно полтора-два месяца, причём урожай случался раз в четыре-пять лет. Использовался исключительно ручной труд с самыми примитивными орудиями. Чтобы снять шишки с толстого, сучковатого дерева, на него залезали и обрывали шишки, сбрасывая на землю. В кондовых, боровых кедровниках, где деревья были высокими и гладкими, применяли колот – шест длиной свыше двух метров с прикреплённым к концу обрубком дерева диаметром около 20 сантиметров. Или барец – длинное бревно, у которого комлевой конец оставляли нетронутым, а остальную часть обтёсывали. К инструменту привязывали две верёвки, пропускали их через ветви, и один человек направлял удар, а другой резко дёргал концы верёвок.

Этот способ был не просто трудоёмким – он был хищническим по отношению к лесу. От частых ударов расшатывалась корневая система кедра, и вершины деревьев нередко засыхали. С 1910 года применение прогона – шеста, которым сбивали шишки с боковых ветвей – было запрещено именно потому, что при этом страдала озимь, завязь будущего года. Уже тогда стало ясно: профессия заготовителя – это не только «взять у тайги», но и «сохранить для следующего урожая». Вызов менялся – менялись и правила.

Артель, балаган и «своя грива»

Организация промысла была общинной, почти цеховой. Каждый двор заезжал в тайгу на свою гриву или в своё урочище, отведённое сельским сходом. Нигде в другом месте без разрешения схода хозяину двора не разрешалось колотить орехи. А если он самовольничал, сход или староста лишали его прав на получение своей доли в тайге. Балаганы – таёжные зимовья – назывались именами или фамилиями хозяев. Заезд в тайгу колотить орехи был своего рода праздником: на целый месяц уезжала вся деревня, все, кто мог носить, колоть и собирать шишку… В деревне оставались старики и ребятишки.

4 орехи.jpg

Часто кедровые шишки шелушили прямо на месте сбора – это позволяло получить более компактный и ценный продукт. Фото: krshoria.ru

Орехов наколачивали много – в среднем по 30-50 мешков «под зашивку» чистых калёных. Привезённые из тайги орехи засыпали в огромные бочки, вмещавшие по 25-30 мешков. В верхней крышке делали отверстие, чтобы через него пролезала по локоть рука подростка – это была «зимняя мера потребления» ребятишками ореха. В урожайные годы средняя годовая добыча ореха в лучших кедровниках составляла 12 000-15 000 пудов. Это была не «подработка». Это была отрасль.

Что осталось: бригада, сушилка, экспорт

Сегодня заготовка кедрового ореха – это уже не та семейная артель, что сто лет назад, но и не музейный экспонат. Сезонные бригады работают вахтами, и труд заготовителя оплачивается сдельно: в урожайный год доход может быть весьма существенным. В Новосибирской области шишкари поднимаются на верхушки 250-летних кедров с длинной палкой-колотушкой, чтобы добыть ценный урожай. Принцип переработки на месте тоже сохранился: самодельные переносные мельницы – деревянный цилиндр, который давит шишки, и металлические шипы, счищающие чешуйки – таёжники берут с собой, чтобы не везти из тайги лишний груз. Современные шишкосушилки и стационарные шишкодробилки заменили костры и ручные тёрки, но логика осталась прежней: сначала снять шишку, потом высушить, потом отделить орех, чтобы он не запрел и не превратился в труху.

5 установка.png

Промышленная установка для переработки кедровой шишки. Фото: alzms.ru

Рынок кедрового ореха жив, и жив он во многом экспортом. Томская область стала одним из центров цивилизованной заготовки: здесь работают десятки компаний, которые закупают дикоросы у населения и перерабатывают их в масло, молочко, конфеты, муку и даже кедровый кофе. Мощности предприятий позволяют перерабатывать более семи тысяч тонн ореха в год. Экспортные поставки растут: если за весь 2024 год из Томской области было отгружено 194 тонны кедрового ореха, то за январь – октябрь 2025 года – уже 743 тонны, почти в четыре раза больше. География – Китай, Казахстан, Чехия, Белоруссия, Сербия, Республика Корея. Западные санкции кедрового ореха не коснулись – так же как урана или золота.

Но у этой медали есть и теневая сторона. «Шишечный бум» охватил Алтай, Томскую область, ХМАО, Красноярский край. Люди берут отпуска, уезжают в лес на недели, нанимаются в бригады. Средняя цена мешка шишек в приёмных пунктах – 2-3 тысячи рублей, а очищенный орех после переработки стоит уже 10-20 тысяч за мешок. При этом нелегальные сборщики часто не собирают упавшие шишки, как требует закон, а трясут деревья и бьют по стволам колотушками – после таких набегов тайга выглядит как после урагана, а кедры годами плодоносят хуже. В Томской области перед сезоном задержали 85 нелегальных сборщиков из ближнего зарубежья, которые уничтожали Магадаевский кедровник. Профессия жива, но её правила меняются.

Шишкарь и арифметика сезона

Корреспондент NGS24.RU поговорил с красноярским охотником и сборщиком шишек Михаилом. Тот объясняет арифметику промысла без прикрас: при промышленной заготовке работников набирают на сезон вахтами и платят за день – от 1500 до 3000 рублей. В урожайный год четыре человека в бригаде могут взять столько, сколько не возьмут в неурожайный.

7 профессия-невидимка.jpg

Работа требует физической силы и связана с рисками. Фото: Александр Ощепков / NGS.RU

Но главное – не цифры, а то, что в деревнях заметно уменьшилось количество людей, готовых заниматься этим делом. Как и в охотничьем промысле, заготовка ореха держится на тех, кому за пятьдесят, а то и за шестьдесят. Молодёжь не идёт в тайгу на месяц, чтобы жить в балагане и бить по стволам. Профессия осталась – но осталась она в руках тех, для кого это не «сезонный заработок», а наследство.

Профессия-«невидимка»

Почему об орехозаготовителе так мало пишут? Потому что он не на виду. Охотник у всех на слуху – он выходит к посёлку с ружьём, он защищает от медведя, он оставляет после себя зимовья и тропы. Заготовитель ореха уходит в кедрач на полтора месяца и возвращается с мешками. Его след – это не выстрел, а стук колотушки по стволу, который слышен только в тайге. Но именно этот стук веками кормил Прибайкалье, финансировал иркутскую торговлю и отправлял сибирский орех в Европу. Сегодня он отправляет его в Китай.

6 шишкарь.png

Профессия-«невидимка» остаётся одной из тех «кормящих» опор, на которых стояла и стоит сибирская экономика. Фото: visit-kuzbass.ru

Что останется от заготовителя кедрового ореха, когда последняя сезонная бригада свернёт балаган и увезёт мешки? Останутся кедрачи – если их не добьют колотушками. Останутся шишкосушилки и цеха, которые делают из ореха масло и «кедровый кофе». Останутся деревни, для которых сезон шишки – это не «хобби», а месячный заработок, без которого не пережить зиму. И останется главный вопрос серии: профессия – это ответ на вызов. Пока в Сибири стоит кедрач, вызов остаётся. А значит, остаётся и тот, кто на него отвечает – шишкарь, заготовитель, человек с колотушкой. Даже если его имени нет в новостях.

Заглавное фото: planeta.ru


👍 1
👎 0
☺️ 0
😲 0
😔 0
😡 0

Раздел не найден.