«Сибирский. Новостной» завершает цикл материалов об исчезнувших городах Сибири. В предыдущих публикациях мы рассказывали о легендарной Мангазее – первом русском заполярном городе, затопленном Илимске, военном городке Алыкель и древнем Искере – столице Сибирского ханства. Сегодня в центре внимания – деревни. Рассказываем истории Чечулихи, Коркино и Зурцагана.
Здесь располагалось село Чечулиха. Фото В. Владимирова
Чечулиха – деревня на краю освоенной Сибири
Сегодня на месте Чечулихи в Республике Алтай трудно представить, что когда-то здесь проходила граница освоенного мира. На правом берегу Чарыша, напротив устья небольшой речки Чечулихи, остались лишь следы бывшего поселения. А в первой половине XIX века это была самая дальняя русская деревня в этих местах. За ней начинались земли, где кочевали калмыки.
Именно так описал Чечулиху в 1826 году немецкий врач и путешественник Александр Бунге, побывавший здесь во время экспедиции по Алтаю. До его приезда эти места почти не попадали в записи исследователей, поэтому путевые заметки Бунге стали одним из первых подробных свидетельств о молодой деревне.
Поселение появилось всего двумя годами раньше – в 1824-м. Несколько крестьян, переселившихся из Прииртышья, попросили разрешения обосноваться в устье Чечулихи. Власти дали им три года на своеобразный испытательный срок: если новое место окажется непригодным для жизни, переселенцам разрешалось уйти. Однако этого не случилось.
Когда спустя два года сюда приехал ботаник Карл Ледебур, сопровождавший Александра Бунге, он ожидал увидеть несколько наскоро поставленных изб. Вместо этого путешественника встретила уже вполне обжитая деревня. В своих записках Ледебур вспоминал, что был приятно удивлён светлой и ухоженной комнатой в доме одного из местных жителей, который пригласил гостей переночевать. Для поселения, существовавшего всего второй год, это было необычно.
Расположение Чечулихи быстро сделало её важным пунктом для путешественников и переселенцев. Здесь заканчивалась привычная крестьянская жизнь, и начинались горные районы Алтая. Напротив деревни возвышалась Хазинская вершина, склоны которой покрывали лиственницы, кедры и пихты. А севернее тянулся горный хребет, который первые исследователи из-за сходства с европейскими пейзажами назвали Чечулихинскими Альпами.
Поселение постепенно росло. Если в 1859 году здесь было 30 дворов, где жили 187 человек, то к концу XIX века Чечулиха почти удвоилась: в 57 дворах насчитывалось уже 434 жителя. В деревне появился хлебозапасный магазин, а сама она вошла в состав Ануйской волости Бийского уезда.
О том, чем жили местные крестьяне, сохранились документы. В 1896 году житель деревни Фёдор Агеевич Головин, воспитывавший большую семью, обратился к императору с просьбой бесплатно выделить лес для строительства маральника – загона для разведения маралов. Разрешения он не получил, но само прошение показывает, что именно в это время в окрестностях Чечулихи начинало развиваться мараловодство.
После революции жизнь в деревне продолжалась. В августе 1920 года здесь появился сельский совет, а к 1928 году в Чечулихе насчитывалось 56 хозяйств, в которых жили 236 человек.
Перелом наступил спустя несколько десятилетий. В 1957 году Чечулихинский сельсовет вошёл в состав Талицкого, после чего жители начали постепенно переезжать – сначала в расположенную напротив Владимировку, затем в более крупные населённые пункты и города. Процесс растянулся почти на тридцать лет. Формально Чечулиха существовала до 1985 года, когда её официально исключили из учётных данных.
Крестьяне Коркино. Алюминиевый завод еще не существовал. Фото: архив Красноярского краеведческого музея
Коркино – деревня, которую вытеснил алюминиевый завод
Коркино в Красноярском крае исчезло не из-за пожара, войны или строительства водохранилища. Его судьбу определило соседство с крупным промышленным предприятием. Когда в нескольких километрах заработал Красноярский алюминиевый завод, жители ещё не знали, что через несколько десятилетий им придётся покинуть свои дома.
Деревня стояла на берегу Енисея примерно в полутора километрах от КрАЗа. Она существовала с XVII века, а к 1990-м годам здесь жили около тысячи человек. Работали школа, детский сад, библиотека и клуб – всё, что обычно составляло жизнь большого сельского поселения. Но завод использовал технологию Сёдерберга, при которой в атмосферу попадали фтористый водород, бензапирен и токсичная пыль. Господствующие ветры несли выбросы прямо в сторону деревни. По воспоминаниям местных жителей, по утрам огороды нередко покрывал белый липкий налёт.
В 2005 году специалисты агрохимцентра установили, что содержание водорастворимого фтора в почве возле Коркино превышало допустимую норму в три с половиной раза. Вода в колодцах перестала быть пригодной для питья, поэтому её начали привозить цистернами – каждому жителю полагалось по двадцать литров в сутки.
К началу 00-х стало очевидно, что жить в таких условиях невозможно. В 2000 году территорию официально признали экологически неблагополучной, а спустя четыре года был принят краевой закон о переселении жителей. Часть семей переехала ещё в 1998 году. Остальным тоже пообещали квартиры.
Однако переселение растянулось на годы. Люди жаловались властям, писали обращения президенту и губернатору, объявляли голодовки. Только в августе 2004 года новосёлы начали получать ключи от квартир.
Финал истории наступил в ночь на 14 октября 2004 года. Большинство домов Коркино сгорело во время сноса. Сегодня о Коркино напоминает только бывшая центральная улица и кладбище, где на многих могилах вместо имён установлены лишь металлические таблички с номерами – так хоронили невостребованные останки.
Деревня Зурцаган в Иркутской области. Фото: Любовь Аликина
Зурцаган – село родников и шаманов
До Зурцагана сегодня непросто добраться. Дорога в Эхирит-Булагатском районе Иркутской области местами разбита, но когда-то здесь жили более полутора тысяч человек.
Название Зурцаган переводится с бурятского как «белое начало». По словам местных жителей, оно связано с чистыми родниками и сопками, которые издавна считались местом силы. Здесь жили представители десяти шаманских родов, и даже после того, как деревня опустела, их потомки продолжают приезжать сюда для проведения обрядов.
Самым благополучным временем для Зурцагана стали 1930-е годы. По разные стороны речки Зурцаганки работали два колхоза, действовали фермы, разводили лошадей. Детей было так много, что школа едва справлялась с количеством учеников, а по вечерам жители собирались в клубе на киносеансы. В этой деревне родилась потомственная шаманка Бээгалма Дондоковна Дашиева. Она застала Зурцаган таким, каким его помнят старожилы: шумным, многолюдным и полным жизни.
Перемены начались в конце 1950-х годов, когда стали укрупнять совхозы. Рабочие места постепенно переносили в соседние Гаханы, там же открылась средняя школа. Молодые семьи переезжали вслед за работой и возможностью дать детям образование. Затем деревню покинули остальные жители. Последней из старшего поколения здесь оставалась бабушка Бээгалмы. Незадолго до смерти она попросила отвезти её обратно в родной Зурцаган, где и закончилась её жизнь.
Сама Бээгалма тоже на долгие годы уехала в Усть-Ордынский, однако позже решила вернуться. Несколькь лет назад она вновь поселилась в родительском доме – единственном, где до сих пор топится печь.
Одной из главных причин окончательного исчезновения деревни стали родники. Именно они долгие годы снабжали водой жителей и окрестные пастбища. Всё изменилось после того, как в 2008 году на горе Зурхэн, название которой переводится как «сердце», начали вырубать лес. Родники один за другим стали пересыхать. Для оставшихся жителей это стало последней причиной покинуть Зурцаган: без воды жизнь здесь оказалась невозможной.
Бээгалма решила бороться за то, чтобы вернуть источники. Она обращалась в прокуратуру, ездила в Москву, добилась личного приёма у председателя Законодательного собрания Иркутской области. Позже Арбитражный суд принял к рассмотрению дело о расторжении договора аренды с лесозаготовителями. К восстановлению родников присоединились волонтёры организаций «Мой Байкал», «Большая Байкальская тропа» и фонда «Подари планете жизнь». Они расчищали русла, укрепляли берега и устанавливали защитные ограждения. На одном из источников вода вновь появилась.
По информации на осень 2025 года Зурцаган – это один жилой дом среди десятков пустующих изб с заколоченными окнами и просевшими крышами. Деревня почти исчезла, но благодаря Бээгалме Дашиевой и ее племяннику Павлу здесь все еще теплится жизнь.
Главное фото: нейросети
